Две девушки в строгих платьях, с именными табличками на груди, остановились у аккуратного домика с палисадником. Их миссия — нести слово. Дверь открыл мужчина в очках, с мягкой улыбкой. Мистер Рид. Он выслушал их вступление, кивал, выглядел заинтересованным.
— Заходите, пожалуйста, — вежливо предложил он, отступая вглубь прихожей. — Моя жена как раз на кухне, печёт яблочный пирог. Присоединится к нам через минутку. Обсудим вашу книгу в тепле.
Девушки переглянулись. Всё казалось правильным: чистый коврик, запах домашней выпечки, приглушённый звук телевизора из гостиной. Но что-то было. Тишина в доме была слишком густой, плотной. Ни шороха с кухни, ни зова жены. Только настойчивый, неподвижный взгляд мистера Рида из-за стёкол очков.
Одна из миссионерок, Элизабет, сделала шаг назад, вежливо улыбаясь.
— Благодарим за приглашение, но, кажется, мы вас отрываем от семейных дел. Может, в другой раз?
Дверь позади них тихо, но отчётливо щёлкнула. Замок. Мистер Рид не двигался с места, его улыбка не дрогнула, лишь стала чуть уже, острее.
— Пирог почти готов, — повторил он, и в его голосе впервые прозвучали иные нотки. — Разве вы откажетесь от гостеприимства? И от возможности... укрепить свою веру? Моя жена очень ждала гостей.
Тогда они поняли. Никакой жены на кухне не было. Там, откуда пахло корицей, ждало нечто иное. Испытание, о котором не пишут в их брошюрах. Испытание без всякой надежды на спасение.
